hrizantema_8 (hrizantema_8) wrote,
hrizantema_8
hrizantema_8

Categories:

Пан Халявский и другие. Часть 3.

Продолжу..

«Помочью», иначе «толокой», называется угощенье за работу. Хозяин, желающий какое-нибудь дело справить разом в один день, созывает к себе соседей на работу и ставит за нее сытный обед с пивом и вином. «Помочане» работают и утром и после обеда и в один день управляются с делом. На «помочи» сзывают большей частью крестьяне недостаточные, у которых в семье мало рабочих. Люди богатые, тысячники не делают «помочей». У сельских попов полевые работы все больше «толокой» справляются.

— Слышал, Петруха, у хозяев-то брагу варят,— говорил коренастый рыжеватый парень, стоя за станком и оттачивая ставешок.


— Как не слыхать! — ответил Петруха, весело вертя колесо, двигавшее три станка.— Столы, слышно, хозяин строить задумал. Пантелея Прохорыча завтра в Захлыстино на базар посылает свежину да вино искупать. Угощенье, слышь, будет богатое. Ста полтора либо два народу будут кормить.
— Где ж столы-то рядить? — спросил токарь Матвей.— Я, парень, что-то не слыхивал, чтобы зимой столы ставили. На снегу да на морозе что за столованье! Закрутит мороз, так на воле-то варево смерзнет.


я не зря выделила цитаты..
как хотелось показать будущему сватушку свою жизнь да достаток, и посмотрите- кормить будут не только работников, а и баб с девками да и подростков тоже… да еще и в зимнее время.
Конечно, на такие столы деликатесов не ставили..
Похлебки, щи, пироги всевозможные, самая дешевая  еда да сытная.
Но она стоит на столе и ешь не хочу.
А кто откажется от дармовщинки?

«Пан Халявский.»

Заметно батенька были окуражены, что пан полковник изволил быть весел. Услышав громко и приятно поющего чижа в клетке, он похвалил его; как тут же батенька, низко поклонясь, сняли клетку и, вынесши, отдали людям пана полковника, чтобы приняли и бережно довезли до дома, "как вещь, понравившуюся его ясновельможности".

Я б чижа не отдала..)) но это я, а не батенька.))
Впрочем, ясновельможный не очень то хорошо и прилично себя и вел,взяв птичку.. ))

Немного сгодом (спустя несколько), дворецкий внес большой поднос, кругом уставленный серебряными позлащенными чарками; а на другом подносе несли хрустальные — помню, купленные батенькою у приходящего к нам с товарами цесарца — карафины, наполненные разных сортов, вкусов и цветов водками, нарочно для сего маменькою приготовленными. Водки не подносили никому, пока батенька и маменька из своих рук не просили пана полковника. Когда он изволил принять в руки чарку, тогда только начали подносить гостям, и каждый наливал себе желаемой водки, а батенька не переставали упрашивать каждого, чтобы пополнее наливали.

Немного сгодом (спустя несколько) даже растолковали.)))

карафины..)) обожаю их.Сейчас уже не принято напитки подавать в графинах, а жаль.
Стол то как они украшают..
Вот вспомните мне современного писателя, который бы описывал стол с напитками да еще и в графинах. А не вспомните, потому что не пишут об этом.
В советское время еще ставили компоты на стол да морсы в графинах и кувшинах, но и это ушло в никуда. А почему? разве бутылка с напитком лучше смотрится? Или коробка с молоком или соком?
А ведь чаще всего сейчас можно увидеть где угодно эти быстрые завтраки- коробка с хлопьями и пакет с молоком.
Завтрак- вреднее некуда..Корм. Ни желудку наслаждения, ни глазам..
Почему так? потому что проталкивают новые бренды, новые продукты и мода..да,мода..
Но мало кто думает, почему такие большие сроки годности  у этих завтраков.
Чем они обработаны, что годами  их можно есть? какая тут химия? На коробке этого не написано.
Но это я так – отвлеклась, а тему графинов могу продолжить.))

Старосветские помещики Гоголя все помнят?

Пульхерия Ивановна для меня была занимательнее всего тогда, когда подводила гостя к закуске.
— Вот это, — говорила она, снимая пробку с графина, — водка, настоянная на деревий и шалфей.
Если у кого болят лопатки или поясница, то очень помогает.
Вот это на золототысячник: если в ушах звенит и по лицу лишаи делаются, то очень помогает.
А вот эта — перегнанная на персиковые косточки; вот возьмите рюмку, какой прекрасный запах. Если как-нибудь, вставая с кровати, ударится кто об угол шкапа или стола и набежит на лбу гугля, то стоит только одну рюмочку выпить перед обедом — и все как рукой снимет, в ту же минуту все пройдет, как будто вовсе не бывало.

После этого такой перечет следовал и другим графинам, всегда почти имевшим какие-нибудь целебные свойства. Нагрузивши гостя всею этою аптекою, она подводила его ко множеству стоявших тарелок.
— Вот это грибки с чебрецом! это с гвоздиками и волошскими орехами! Солить их выучила меня туркеня, в то время, когда еще турки были у нас в плену. Такая была добрая туркеня, и незаметно совсем, чтобы турецкую веру исповедовала. Так совсем и ходит, почти как у нас; только свинины не ела: говорит, что у них как-то там в законе запрещено. Вот эти грибки с смородинным листом и мушкатным орехом! А вот это большие травянки: я их еще в первый раз отваривала в уксусе; не знаю, каковы-то они; я узнала секрет от отца Ивана. В маленькой кадушке прежде всего нужно разостлать дубовые листья и потом посыпать перцем и селитрою и положить еще что бывает на нечуй-витере цвет, так этот цвет взять и хвостиками разостлать вверх.
А вот это пирожки! это пирожки с сыром! это с урдою! а вот это те, которые Афанасий Иванович очень любит, с капустою и гречневою кашею.

— Да, — прибавлял Афанасий Иванович, — я их очень люблю; они мягкие и немножко кисленькие.
Вообще Пульхерия Ивановна была чрезвычайно в духе, когда бывали у них гости. Добрая старушка! Она вся принадлежала гостям. Я любил бывать у них, и хотя объедался страшным образом, как и все гостившие у них, хотя мне это было очень вредно, однако ж я всегда бывал рад к ним ехать. Впрочем, я думаю, что не имеет ли самый воздух в Малороссии какого-то особенного свойства, помогающего пищеварению, потому что если бы здесь вздумал кто-нибудь таким образом накушаться, то, без сомнения, вместо постели очутился бы лежащим на столе.

Вот так вот почитаешь про то как лечить гуглю, набежавшую от удара об шкап, да и выпьешь рюмочку персиковой… и все будет в полном порядке.))
и не смешно, а и правда лечит..

а сколько тех графинчиков на столе стояло? и это был только просто обед…
Волошские орешки- это орехи грецкие…
Я б те грибки да пирожки бы с удовольствием попробовала.
И вот снова вспомню гречку.. здесь же квашеная капуста с ней в пирожках..
А пирожки с сыром-это творог, как и урда..
Я про них ничего не расскажу, совсем ничего не знаю..если знаете вы, расскажите..буду очень признательна..

Потчуют напитками  в графинах  и у Мельникова-Печерского…
Мужской монастырь :

—Коням-то засыпал ли овсеца-то, отец казначей? — спрашивал игумен, переходя из келарни в гостиницу.— Засыпал бы без меры, сколько съедят... Да молви, не забудь, отцу Спиридонию, приезжих-то работников хорошенько бы упокоил...
Ах вы, мои любезненькие! ах вы, касатики мои!.. Каких гостей-то мне бог даровал!.. Беги-ка ты, Трофимушка,— молвил игумен проходившему мимо бельцу,— беги в гостиницу, поставь фонарь на лестнице, да молви, самовар бы на стол ставили, да отец келарь медку бы сотового прислал, да клюковки, да яблочков, что ли, моченых... Ненароком приехали-то вы ко мне, гости любезные,— не взыщите... Не изготовился принять вас как надобно.
В гостинице, в углу большой, небогато, но опрятно убранной горнице, поставлен был стол, и на нем кипел ярко вычищенный самовар. На другом столе отец гостиник Спиридоний расставлял тарелки с груздями, мелкими рыжиками, волнухами и варенными в уксусе белыми грибами, тут же явились и сотовый мед, и моченая брусника, и клюква с медом, моченые яблоки, пряники, финики, изюм и разные орехи. Среди этих закусок и заедок стояло несколько графинов с настойками и наливками, бутылка рому, другая с мадерой ярославской работы
.

Домашние напитки уютно и нарядно смотрятся в графинах, покупные спиртные напитки подавались в бутылках. Отец гостиник – как вам эта должность? а была же.

Кстати, поданы спиртные напитки были поданы к чаю..Чай..я вот недавно о нем вспоминала.))
Наверное, нигде больше как в России ему не придается такое многогранное значение.))
Английский чай в 5 часов, это ритуал..
Китайский чай, японский это тоже ритуальные..
русский чай не такой.. к русскому чаю мало подать печенья да варенья или пить его по всем японским правилам..))
А у Гоголя Мертвых душах к чаю подавались и фруктовые наливки у помещицы Коробочки. ))
Вернемся к украинским панам же..

Пан полковник был политичен. Он, не пивши, держал чарку, пока все не налили себе, и тогда принялся пить. Все гости смотрели на него: и если бы он выкушал всю чарку разом, то и они выпили бы так же; но как полковник кушал, прихлебывая, то и они и не смели выпивать прежде его. Когда он изволил морщиться, показывая крепость выкушанной водки, или цмокать губами, любуясь вкусом водки, то и они все делали то же из угождения его ясновельможности.
Пан полковник, выкушавши водку, изволил долго рассматривать чарку и похвалил ее. В самом деле, чарка была отличная: большемерная, тяжеловесная, жарко вызолоченная и с гербом Халявских. Политика требовала и чарку отдать пану полковнику, что батенька с удовольствием и исполнили.

С  такой то политикой полдома ясновельможному можно отдать.))
То птичку, то кружку, а пир-то еще и не начался.
А какие церемонии то..не каждому пирующему по душе придутся они придутся- ни попить толком, ни поесть.))
такой обычай бытовал и российской среде.
Если вспомнить Мельникова-Печерского «В лесах»  и именины купцовой жены, то и там было не проще с угощением.))

Аксинья Захаровна как поздоровалась с гостями, так и за чай. Уткой переваливаясь с боку на бок, толстая Матрена втащила в горницу и поставила на стол самовар; ради торжественного случая был он вычищен кислотой и как жар горел. На другом столе были расставлены заедки, какими по старому обычаю прежде повсюду, во всех домах угощали гостей перед сбитнем и взварцем, замененными теперь чаем. Этот обычай еще сохранился по городам в купеческих домах, куда не совсем еще проникли нововводные обычаи, по скитам, у тысячников и вообще сколько-нибудь у зажиточных простолюдинов. Заедки были разложены на тарелках и расставлены по столу. Тут были разные сласти: конфеты, пастила, разные пряники, орехи грецкие, американские, волошские и миндальные, фисташки, изюм, урюк, винные ягоды, киевское варенье, финики, яблоки свежие и моченые с брусникой, и вместе с тем икра салфеточная прямо из Астрахани, донской балык, провесная шемая, белорыбица, ветчина, грибы в уксусе и, среди серебряных, золоченых чарочек разной величины и рюмок бемского хрусталя, графины с разноцветными водками и непременная бутылка мадеры. Как Никитишна ни спорила, сколько ни говорила, что не следует готовить к чаю этого стола, что у хороших людей так не водится, Патап Максимыч настоял на своем, убеждая куму-повариху тем, что «ведь не губернатор в гости к нему едет, будут люди свои, старозаветные, такие, что перед чайком от настоечки никогда не прочь».

- Ну-ка, куманек, перед чайком-то хватим по рюмочке,— сказал Патап Максимыч, подводя к столу Ивана Григорьича.
- Какой хочешь? Вот зверобойная, вот полынная, а вот трифоль, а то не хочешь ли сорокатравчатой, что сорока недугов целит?
- Ну, пожалуй, сорокатравчатой, коли от сорока недугов она целит,— молвил Иван Григорьич и, налив рюмку, посмотрел на свет, поклонился хозяину, потом хозяйке и выпил, приговаривая:
- С наступающей именинницей!
- Груня, а ты стукнешь по сорокатравчатой али нет? — спросил Патап Максимыч, обращаясь с усмешкой к Аграфене Петровне.
- Не выучилась, тятенька,— весело отвечала Аграфена Петровна.
- Ну, так мадерцы испей; перед чаем нельзя не выпить, беспременно надо живот закрепить,— приставал Патап Максимыч, таща к столу Груню.
-Не мне же первой, постарше меня в горнице есть,— говорила Аграфена Петровна.
К матушке Манефе хозяева с просьбами приступили. Та не соглашалась. Стали просить хоть пригубить, Манефа и пригубить не соглашалась. Наконец после многих и долгих приставаний и просьб, честная мать игуменья согласилась пригубить. Все это так следовало — чин, обряд соблюдался. После матушки игуменьи выпила Никитишна, все-таки уверяя Патапа Максимыча и всех, кто тут был, что у господ в хороших домах так не водится, никто перед чаем ни настойки, ни мадеры не пьет. Потом выпила и Аграфена Петровна без всякого жеманства, выпила и Фленушка после долгих отказов. Пропустила рюмочку и сама хозяюшка, а за ней и Настя с Парашей пригубили.

Иван Григорьич и Патап Максимыч балыком да икрой закусывали, а женщины сластями. Кумовья, «чтоб не хромать», по другой выпили. Затем уселись чай пить. Аксинья Захаровна заварила свежего, шестирублевого.
Патап Максимыч с кумом уселся на диване и начал толковать про последний Городецкий базар и про взятую им поставку. Аграфена Петровна с Настей да Парашей разговаривала.

Посмотрите, какой роскошный стол и только к чаю!
а какие церемонии..)) А как похоже на то, что описывает автор в «Пане Халявском».
Выпей рюмочку без уговоров и станешь притчей во язычех – опозошься.))

Когда я жила в Вильянди, то работала на спичечной фабрике.
Там было много украинцев по найму, причем ехали туда с Закарпатья в основном на заработки...
Бывали в цеху и праздничные столы в складчину.
У кого чего вкусного было – все на стол мечи..)) украинцы, русские, эстонцы, какая разница?
Было весело, но с украинками беда была просто..сидят и ждут когда будут упрашивать выпить рюмку. Не уговариваешь – вроде как неприлично себя ведешь. Пьёшь в одно лицо (два,три-сколько соседей смотря за столом) обратно некрасиво…
А уговаривать начнешь и сам не рад…Вроде как они и не прочь выпить, а кобенятся..
А не уговариваешь выпить- сидят обиженные..
вот и делай,что хочешь…
Может у них там в хате так и прилично, да мы то об этом что знаем?
Явно оттуда из веков понятия…
Чтоб не обидеть украинок, скажу что и среди русских теток были такие ужимки…
Причем потом отказная уделается так, что Господи прости, а сиравно не виноватая -
уговорили же рюмку то взять, не сама ж начала.))

Ладно.. Тут уместно вставить цитату из другой книги.)) кому то приличия да церемонии,
а кому то  сплошные страдания с горестями! ))
Нечуй-Левитский «Старосветские матушки и батюшки.»

Сюжет разворачивается с того, кто из молодых священников получит приход.
Или это будет Балабуха, отучившийся в академии или приход получит
дьячок Харитон Мосаковский, ученый местными батюшками.
Сан не малый, значит тут тебе почет с уважением, тут и власть,  и не тоже малая..
По местным понятиям положение что надо..
Но было большое НО!
Сан давали только женатому претенденту. Значит и приход получал более ловкий жених..
Но ловкость его и удача зависела от приязни предполагаемой невесты.))
Балабуха получил в жены Олесю после некоих попыток, семья которых которой на людях придерживалась моды и современности, а меж собою все же почитала старые обычаи.))
Получил Балабуха  Олесю Терлецкую на свою головушку после урожая тыковок в бричку от более простой Ониси, потому как вздумал на сватании её умничать перед невестой, чего та не стерпела.)) Да и сам он ей не понравился.
ну тыква жениху это отказ…если кто не знает такого обычая…
А влюбилась Онися в Харитона Мосаковского-кудрявого да ласкового молодого, да тонкого в стане синеглазого молодца…
По сюжету две свадьбы последовали…как два противоречия…
Вот о них я и скажу…
первая Олеси, модницы да лентяйки…

- свадьбу откладывать надолго не следует.Через неделю или две сыграем.В субботу пеките шишки и каравай, а в воскресенье и венчание, а то еще,чего доброго, Харитон приход отнимет,- сказала сваха Марта..

- какие шишки,мы не думаем печь шишки,- сказала Терлецкая.
- Это уж слишком попасть по простонародному.
- А как же оно будет,мое, золотце! - вскрикнула Марта.
- Это же будет и не по- модному и не по-божьему. Как же можно играть свадьбу без шишек!
В субботу мы приедем, если попросите, испечем каравай и шишки, да и погуляем и потанцуем по-старинному, — добивалась сваха.
Терлецкая только рукой махнула. Марта стиснула зубы и надулась.
А Бонковский, не обращая внимания на сватов, точил лясы и хохотал с Олесей. Сваты косо посматривали то на Бонковского, то на Олесю и переглядывались между собой. Марта обиделась за шишки и стала прощаться. Балабуха поднялся с места и, очевидно, с большим усилием воли собирался в дорогу. Ему не хотелось оставлять Олесю с Бонковским. Однако гости поговорили, покалякали стоя, условились о дне свадьбы и, не ожидая хорошего ужина, распрощались.

Шишки, это свадебная выпечка, преимущественно обычай, когда эти булочки раздавали соседям, ребятишкам и всем, кто заглянет в свадебный день в дом.
Отказ от традиционной выпечки на этой свадьбе, скажем так, был большой революцией то время.
И какой уж там был ужин после такого приема..
Так или иначе, а свадьбу сыграли и без шишек..

Балабушиха знала, что сваты от Терлецких приедут голодными, и подала ужин. Мельхиседек с Мартой и с Марком Павловичем набросились на ужин, как волки на овцу.
- Когда женишься на Олесе, сынок, то научи ее, как надобно встречать гостей и не выпускать их со двора голодными,— говорила мать сыну, который уплетал ужин так, что даже за ушами трещало.

Вот вам и сватавьё, вот и первый звоночек..))

Объявили день свадьбы.
Жених поехал приглашать на свадьбу родственников и соседей. Родственники и соседи благодарили и отказывались приехать. Он поехал к Мельхиседеку, тот был рад ехать, но только Марта встала на дыбы.
- Ни за что на свете не поеду! — вопила она.
-  Это будет не свадьба, а бог его знает что. Каравая не пекут, шишек не пекут. Хотя я и сваха, но осмеяли меня, старуху. Слава богу, я не впервые была свахой.
- Ну, что поделаешь, если они живут по- господски, — сказал Балабуха.
- Пускай живут, как хотят, но хоть сватов пускай накормят по-людски. У них водки не пьют и чарки бог знает какие. Наверное, из-за границы их выписывали, что ли! — разошлась Марта.

Однако она согласилась поехать на свадьбу. Через неделю Терлецкие сыграли свадьбу.
На свадьбе и в самом деле только и было духовных, что жених с родителями и с дядей Мельхиседеком и теткой Мартой да еще один батюшка с дочерьми, живший по соседству. Остальные все были господа и чиновники из Богуслава.
Олеся была в белом платье, с венком из белых роз и весь вечер танцевала с господами и чиновниками.
Балабуха в белом жилете, с белым платком на шее лишь сидел в академической позе и глядел, как Олеся танцевала трамблянпольку и краковяк с Бонковским.
Матушки сидели молча и только подталкивали друг друга локтями.
Богуславские евреи долго играли, долго господа и дамы танцевали. Потом начали разносить гостям чай, затем яблоки, груши, конфеты, орехи. А батюшкам и матушкам хотелось выпить по чарке, хотелось хорошо выпить и закусить, но бутылок и чарок нигде не было видно. Им оставалось только сидеть и смотреть. Сваха Марта все клевала носом, сидя на стуле, и чуть не уснула. Балабушиха толкнула ее и бок и стала осуждать Терлецких.
- Это не свадьба, а какая-то детская панихида с маковиками и коржиками,— сказала Балабушиха Марте.
- Ни каравая тебе, ни шишек, ни свадебных песен по старинному обычаю, — украдкой ответила Марта.
-  Если бы ты знала, как мне хочется есть, больше мочи нету!
- А я бы и чарку выпила,— ответила Балабушиха, — меня даже за печенку тянет. Гляди, сестра, как Бонковский прыгает, даже усы трясутся. Накажи его бог! Будто бешеный
козел.

Только в глухую полночь стали накрывать с гол. На столах было понаставлено много тарелок, много стаканов и рюмок, а еды и выпивки было мало, да и то господа и чиновники быстро расхватали. Батюшки и матушки, вопреки старинному свадебному обычаю, поднялись из-за стола голодными и совершенно трезвыми.
- Ох, сестра, я совсем голодная! — тихо шептала Марта Балабушихе.
- Тсс, сестра, ведь и я голодная, — ответила Балабушиха,— долго я буду помнить свадьбу сына. Пусть уже приедут ко мне сваты! Я им покажу, как встречать гостей! Я их и накормлю и напою! От меня не уедут голодными да тверезыми.
- Поехали домой! — прошептал старик Балабуха жене. — Пусть она сгорит, эта свадьба!
- Поехали,— ответила Балабушиха,— потому что, кажется  больше ничем мы тут не подкрепимся,— разве танцами да музыкой.
Как бы Терлецкий не наделил сына таким же приданым, как нас вот этим ужином.
Батюшки и матушки распрощались с хозяевами и уехали.
Терлецкая не очень-то уговаривала их остаться.



Скан из книги. Страдальцы.)) Детская панихида да и только.))

Белый наряд невесты тоже господская мода.
Олеся же замуж пойдет по старинке, а я расскажу про её сватовство…))
Мать Ониси была против Москаковского, называла его рыжей чехонью, приход то отдали Балабухе.
Но Балабуха и тут переусердствовал..)) Проповеди стал читать на латыни, говорил долго и муторно,
чем и разочаровал прихожан.Прихожане перестали бывать в церкви, кошелек Балабухи сильно отощал, а Олесе надоело перебиваться с корки на корку и она уехала к родителям.
Таким образом Москаковский и получил приход в родном селе.
А потом поехал к Онисе с радостными новостями.
Пока Прокоповичиха вредничала да ворчала..впрочем вот и сама цитата..

Тем временем Москавский рассказал Онисе о том,
что вильшаницкая община не приняла на приход Балабуху и что владыка все-таки отдал ему Вилшаницу, как этого хотели прихожане.
Онися теперь знала, что при таком обороте дела ее старые родители вмиг остынут и запоют по-иному.

Прокопович с женой вошли в светлицу. Мосаковский поздоровался с ним, низко поклонившись. Прокоповичиха, надувшись, сидела на диване, глядела на стену и молчала. Однако Прокопович был ласковее с Мосаковским, и, не оборачиваясь к жене, велел Онисе принести водки и закуски.
- Да нарежь, Онися, хлеба от той буханки, что лежит в кладовой на самом верху, — сказала Прокоповичиха сердито.
Онися улыбнулась. Сверху лежала черствая буханка. Онися нарезала свежего, мягкого хлеба последней выпечки и принесла бутылку водки.
Выпили по чарке. Мосаковский молчал. Прокоповичиха тоже молчала, уставившись в стену. Прокопович пытался разговаривать, но спросонья только зевал во весь рот. Он поглядел на жену, — она сидела, насупившись, и не собиралась открывать рта.
- Чего это ты, матушка, так пристально глядишь на стену? Мух считаешь или еще что? — спросил Прокопович у жены.
Прокоповичиха сердито глянула на мужа и стала рассматривать печку, будто там была нарисована какая-то очень красивая картина.
В комнате снова воцарилась тишина. Прокопович опять зевнул и перекрестил рот. Все молчали. Прокопович уже начал сердиться на жену.

- Ты, матушка, право, в печку влюбилась.
Глядишь ты на нее, глядишь и глаз не сводишь», — опять стал приставать к жене Прокопович.
- Говори уже ты; мне не о чем говорим», — сердито ответила Прокоповичиха, не
отрывая глаз от печки.
Онися улыбнулась не устами, а глазами.
Мосаковский же глядел на пол.
- Выпьем-ка еще по чарке. Может, чарка нам языки развяжет,— сказал Прокопович Мосаковскому, наливая по второй.
Выпили по второй, и языки в самом деле разнизались. Прокопович стал расспрашивать Мосаковского о Вильшанице, но издалека. Он словно стеснялся спрашивать о том, как Балабуха отбил у Мосаковского вильшанницкий приход. В голове у него вертелся трудный вопрос, и он все время вел разговор вокруг.
- Что же вы, Харитон, теперь собираетесь делан.? — спросил Прокопович у Мосаковского.              
- Мне нужно жениться поскорее, чтобы случайно опять кто-либо не отбил у меня Вильшаницы, — сказал Мосаковский.

Прокоповичиха перевела взгляд с печки на дверь.
Как же это так! А куда делся Балабуха? — спросил Прокопович.
— Балабухе пришлось выехать из Вильшаницы, потому что его не приняла община. Владыка все-таки отдал мне вильшаницкий приход— ответил Мосаковский.

Прокоповичиха отвела глаза от дверей вытаращила их на Мосаковского. Глаза Ониси будто хохотали.
- Все-таки вам отдал приход?— даже вскрикнул Прокопович, вскочив с места.
- Отдал. Община настояла на своем. Теперь мне надо торопиться, чтобы приход опять не вырвался из рук, — сказал Мосаковский.
- Харитон, голубчик! Поздравляю вас всего сердца! — крикнул Прокопович и бросился обнимать и целовать Мосаковского.
Прокоповичиха тоже встала с дивана стремительно бросилась обнимать и целовать Мосаковского. Все сразу стали веселыми, разговорчивыми, все говорили, и никто никого не слушал. Прокоповичиха забегала по дому, выскочила в другую комнату и опять вернулась в светлицу. Онися смеялась, закрывшись рукавом.
- Ну, что же, матушка! Раз ты уже посчитала всех мух на стене, тогда ставь магарыч. Выноси наливки, запеканки! Подавай на стол пироги, калачи, какие есть у тебя. Давай заодно и полдник и ужин! — кричал Прокопович.
Прокоповичиха бросилась в кладовую, в кухню, позвала батрачек. В кухне затопили печь. Закудахтали куры под ножом, работник поймал поросенка. В светлицу, словно на крыльях, влетали бутылки с наливками и настойками. Откуда-то взялись пироги со сметаной, бублики с яйцами, маковики, пундики. Пошла чарка за чаркой. Онися принесла тарелки с орехами и инжиром. Всем стало весело.
Мосаковский разговорился, раскраснелся.

Чарка ходила из рук в руки. Бутылки опустошались. Гость и хозяева все полдничали, пока не подоспел ужин. Прокоповичиха начала накрывать стол и ставить ужин.
- А я уж и наварила и напекла, да некому будет ужинать, — сетовала Прокоповичиха. — Хоть бы господь послал каких-нибудь гостей, что ли.
- Правду говоришь, матушка! Если бы господь послал гостей, то в компании больше бы съели и выпили,— промолвил Прокопович.
- Не послать ли к ближним в Сухолисы иди и Черкассы, не пригласить ли батюшек и матушек?
— Да к тому времени уже и солнце зайдет. Там, наверное, спать готовятся,— откликнулась Онися.
Но еще не подали ужин на стол, как дверь заскрипела и в светлицу вошел священник, старший брат Харитона.
- Верно, господь услышал мою молитву и принес вас, будто на крыльях! — прокричал Прокопович, бросаясь обнимать, целовать гостя.
Прокоповичиха тоже бросилась к гостю и прямо повисла у него на шее. Онися целовала ему руки, а Харитон за компанию тоже пошел обниматься с братом, словно не виделся с ним полсотни лет. Все оживленно разговаривали, кричали на всю комнату и уже не знали, где сесть, где стать.
- Теперь мой ужин не пропадет,— сказала Прокоповичиха и побежала в кухню.
Вскоре на столе появилась целая гора нарезанного хлеба и пирогов, бутылки и чарки. Посередине стола на блюде, как на пасху, раскинулся зажаренный поросенок с хреном в зубах. Прокоповичиха положила по краям стола полотенца, чтобы вытирать ими губы и руки. Все уселись за стол, выпили по чарке настойки и так нажали на поросенка, что вскоре от него остались только косточки. После поросенка батрачка принесла еще блюдо жареных цыплят. И цыплята куда-то делись, словно улетели на насест. Вслед за курами на стол прилетели жареные утки, начиненные яблоками, и утки будто нырнули в воду, за утками вскочили в комнату лепешки маком и медом,— и лепешки тоже исчезли. Наливка из бутылок словно уходила в стол, очень быстро возвращалась обратно.
- Ну-ка, хозяйка, пока наши языки еще поворачиваются во рту, поговорим по-божьему о свадьбе. Когда будем играть свадьбу? -  спросил Прокопович.
- Воля ваша, отец Степан,— ответил Мосаковский, — а на мой взгляд, откладывать свадьбу нечего.

Сватовство затянулось до глубокой ночи и прощание было столь же горячим и душевным, не хуже встречи гостей на рундуке в Пане Халявском.))
Свадьбу отпраздновали с размахом, гостей поили и кормили почти неделю, гости там и ночевали, чтобы опохмелившись, чудить, дурить да дальше веселиться.))
Как все проходило, расскажу позже.))

Tags: Классика.Литература., кулинарная цитата.
Subscribe
promo hrizantema_8 july 7, 2017 04:03 300
Buy for 10 tokens
16 апреля православные отпраздновали Пасху. а с 17 апреля по 31 мая я провожу ФМ «ЯЙЦА» . Буду принимать яйца в салатах,во вторых блюдах,в начинках,в супах, яйца как самостоятельную закуску,яйца в любой выпечке-сладкой и несладкой. выпечка и десерты с использованием не менее трех…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments